В Егорьевске есть, кому слушать. И кого слушать.

Так считает Дмитрий Легут – поэт и музыкант, исполнитель русского акустического блюза и рок-н-ролла. После концерта в ДК имени Конина Дмитрий ответил на вопросы корреспондента «ЕК».

   - Понравился ли Вам Егорьевск?

    - Еще до того, как я в нем оказался. Сначала два часа ехал в удобном белоснежном автобусе, любуясь видами и размышляя о всяких приятных предметах. Потом на автовокзале пересел в маршрутку, снабженную устройством, автоматически открывающим и закрывающим дверь – впервые такое вижу! То есть, все задалось с самого начала.
    К стыду своему раньше и не знал, что существует такой город. Знаете, в постсоветские годы сложился очень невеселый образ русской провинции как места, где оптимально заниматься двумя вещами – питием горькой и молитвой. Так вот, Егорьевск - другой и ассортимент призваний здесь явно шире. Я успел побывать в храме и супермаркете, фастфуде и доме культуры, на улице и в дружественной квартире и мне показалось, что старина здесь живая, современность деятельная, люди доброжелательные и не унылые. Во всем чувствуется жизнь, к которой хочется присмотреться, сделаться как-то причастным.
    Оределенно, я бы хотел побывать здесь снова – неленивым туристом, трудником в монастыре, или просто гостем. И конечно, по основной своей части, с концертом для местной публики, которая умеет слушать и была ко мне благосклонна.

   - Кто из Егорьевских авторов-исполнителей Вам понравился больше всего?

   - Они – мое главное и самое яркое егорьевское впечатление: Сергей Луковкин – настоящий русский рок-н-ролл с его философией бытового драматизма, Алексей Карпов – носитель и продолжатель лучших бардовских традиций, Надежда Журавлева и Наталья Санрайз – они ведь не «стишками грешат», у них – поэзия! Да простят меня за то, что не все и не всех запомнил – слишком много информации на единицу времени.
    А песни Ольги Ступиной уже не первый год в моем личном топе занимают верхние позиции. Своим творчеством она делает честь не только малой родине, но и всему культурному пространству, думающему и чувствующему по-русски. То, что Ольга не издана, не распиарена, не услышана, беда не ее, а тех, должен бы, а не издал, не распиарил, не услышал этих замечательных песен. Ну да еще не вечер. Или «шила в мешке не утаишь». То есть, Ступину в Егорьевске не утаишь. Если серьезно, она - несомненно настоящий зрелый артист первого эшелона.

   - Вы практически не сотрудничаете с продюсерскими центрами и концертными агентствами. И, тем не менее, много гастролируете, издаетесь. Как Вам это удаётся?

   - Тут все дело во взаимодействии с близкими по духу людьми. По всей стране граждане, культурно-эстетические потребности которых не удовлетворяются тем, что показывают по ТВ и продают в газетных ларьках, превращают кафе и квартиры в концертные площадки, организуют фестивали, открывают профильные магазины и издания. То есть формируют культурную среду, в пространстве которой живут и работают независимые артисты. Это похоже на «систему» совестских хиппи, где люди были вроде как духовными родственниками, членами одного караса. И не только похоже. Нынешнее взаимодействие во многом есть продолжение «системы».
    Как это работает? Телефонный звонок, поезд, концерт в небольшом зале, небольшой гонорар и большие темы в последующих полунощных беседах. Опять же в этом процессе очень выручает Интернет.
    Это как быть мастером по ремонту утюгов. Можно открыть мастерскую или заключить договор с комбинатом бытового обслуживания. А можно просто ходить по друзьям и знакомым и чинить утюги. Если делаешь своё дело хорошо – заказы будут. Денег при этом, возможно, будет поменьше, но свободы уж точно больше.

   - Как вы относитесь к общению в социальных сетях? Сблизило ли это современных людей и в частности тех, кто не приемлет массовой культуры?

    - Интернет – только средство, форма, инструмент. Казалось бы, стало легче находить людей, общаться, обмениваться информацией. А одиночества в мире меньше не стало, даже наоборот. А еще при появлении дополнительных коммуникационных возможностей и увеличении объёма общения, катастрофически падает его качество. Когда-то малограмотный солдат царской армии мог написать домой одно письмо в год. Но по своей глубине и значимости оно перевесит сотни страниц в нынешних чатах и форумах.
    Что касается людей, имеющих специальные культурные запросы и немассовые предпочтения в искусстве, то Интернет конечно может им помочь найти «своих» и «свое». Главное знать, что ищешь. И осознавать - чем больше информационное пространство, тем больше в нем напрасного и вредного.

   - Вам довелось поработать музыкальным критиком в издании, посвященном русскому шансону. Что вы думаете об этом музыкально-поэтическом жанре?

   - Мое шансонное рецензентство-редакторство не было творчеством и служением, это была работа за деньги. К этому жанру я отношусь скептически, его нынешнего названия «русский шансон» не признаю. Блатная и дворовая песня – это понятно, иногда очень даже стильно и талантливо. На своём месте, в своей среде существование этих песен было вполне оправдано.
    Жанр пропал тогда, когда была сделана попытка его облагородить и сделать доходной отраслью эстрады. В результате натуральные, аутентичные герои кабацко-блатной песни исчезли. А появились толпы фонограммных убожеств, с фальшивым надрывом хрипящих что-то о превратностях судьбы. Лучшая иллюстрация – ежегодный «Шансон года» в Кремлевском дворце – тысячи дам в немыслимых туалетах и господ в блестящих костюмах съезжаются насладиться правильными песнями для правильных пацанов…
    Вместе с тем, я признаю, что до последних советских лет блатняк оставался наименее искажённым подвидом настоящей народной песни.

   - Народная песня и шансон – на первый взгляд это выглядит несопоставимо…

   - Есть мнение, что русскую народную песню за десятилетия руководства в сфере культуры угробила советская власть. Причём сделала это из самых лучших побуждений – привить академизм и повысить качество исполнения. Ну и по своей извечной привычке всем руководить. Появилась псевдорусская псевдонародная песня - профессионально изготовленная, но к настоящему народному творчеству имеющая весьма отдалённое отношение.
    В это же самое время русской деревне, хранительнице песенной культуры, стало не до песен - коллективизация, война и проч. А блатняк остался незатронутым академическим и идеологическим влиянием жанром. Многие люди воспринимали его как форму социального протеста, находили в нем свой глоток свободы, как они эту свободу понимали. Потом более искушённые и эстетически требовательные интеллигенты начали протестовать посредством бардовской самодеятельной песни. Еще позднее молодёжь избрала формой своего неподцензурного искусства рок.

   - И всё-таки, почему в советское время официальным порядком появилось немало замечательных песен, которые до сих пор помнят и поют люди?

   - Видимо идеологический контроль и социальный заказ были для песенного искусства меньшим злом, чем нынешняя ничем не ограниченная власть денег. В наши дни складывается впечатление, что великая и ужасная попса уже ничего приличного рядом с собой не потерпит. Опять же мифология, которая у каждого времени своя – мифы о жизни в советское время куда поэтичнее и образнее, чем нынешние.

   - Во время концерта Вы сказали, что авторская песня в России переживает вялотекущий кризис…

   - Это было сказано в определенном контексте. А кризис сейчас переживает что угодно, кроме стяжательства и самости человеческой. В каком состоянии может быть искусство, творчество, если каждый страстно занят только собой? Разобщенность, графомания, пассивность и малочисленность публики… И это при отсутствии цензуры, при наличии массы концертных площадок, доступности инструментов, оборудования, средств распространения записей… Двадцать лет назад всего этого не хватало, а песни были очень нужны и поющим и слушающим.
    Думаю, спасение в определении критериев того, что хорошо, а что плохо, что талантливо, а что бездарно. И в личном поиске, в искреннем неэгоистичном эстетическом любопытстве. То есть, надо стать хорошим зрителем и слушателем. И окажется, что есть, кого слушать и кем восхищаться, будь то автор из глубокого прошлого, или наш современник.
    Кстати, егорьевские впечатления в этом смысле весьма «антикризисные» – авторы объединились в сообщество, создали театр песни «Ассоциации», действующий не в андерграунде, а на базе городского Дворца культуры. Зал полон хорошей заинтересованной публикой. Это здорово – здесь есть, кому слушать и кого слушать.

«Егорьевский Курьер», ноябрь 2011


Беседовал Алексей Марков