Действительность занята собой.

Беседа с музыкантом Дмитрием Легутом о музыке и жизни.


   - Дима, я знаю, что ты играл во множестве групп, но в результате пришел к мысли, что должен работать один. Почему?
   - Нельзя сказать, что это было исключительно волевым решением. Сначала так сложилось, потом понравилось. Дружественные люди, и артисты и зрители, говорили: если хочешь большей востребованности, то необходима группа. Но группы я уже не хотел. Мне понравилось все делать самому. В любой момент. То есть мне не нужно скликать кого-то, не нужно сложных условий, репетиционных баз и студий. Все это находится в одном шаге от дивана, на котором я сплю. Я могу в любой момент заниматься тем, чем я занимаюсь. Сначала стихийно, а позже сознательно я стал делать полноценный аккомпанемент, содержащий не только ритм-партию, но что-то еще более интересное и значимое. К тому же я стал увлекаться записями артистов, которые работали без бенда. Очень люблю старых американских блюзменов, выступавших без ансамбля, певших под собственную гитару. Или Вертинский – голос и фортепиано. И никто в здравом уме не скажет, что это малокровно и неполноценно. Существуют, видимо, какие-то содержания, которые предполагают какие-то формы. Мне кажется, что то, что я хочу спеть и сыграть, будет органично звучать в исполнении гитары, голоса и губной гармошки.
   - А если касаться стилистики и жанра, то можно сказать, что Дмитрий Легут – блюзовый музыкант? На данный момент, скажем так..
   - Это будет правдой только отчасти. Потому что, собственно говоря, я человек совершенно не американский, я – русский. И блюз, как таковой, - это, наверное, не моя психология. Видимо, виновато воспитание - папин джаз и рок старшего брата - то, что я заиграл сам, оказалось рок-н-роллом и блюзом. Но американское «когда хорошему человеку плохо» и русские тоска с хандрой… Тут много общего. Это заметно при ознакомлении с записями первой половины прошлого века, сделанным там блюзменами, а здесь исполнителями романсов.
   - То есть эпохи «до Мадди Уоттерса»?
   - Да. Мне кажется, что русские и цыганские «граммофонные» певцы несут то же настроение, тот же заряд, что и блюзмены. То есть, сложись все немного по-другому, и я бы с не меньшим интересом играл бы и пел романсы…
   - Как интересно сомкнулись у тебя эти два направления. Для меня между романсом и блюзом дистанция огромного размера…
   - Мы утратили много чего, в том числе и свою собственную музыку. Это наша национальная беда. Когда я рос, то песни, построенные на более или менее привычных русскому уху гармониях и мелодиях, писались ангажированными советскими композиторами и поэтами и исполнялась ангажированными исполнителями. В них не ощущалось никакой искренности, силы, они шли мимо. До недавних пор я старательнейшим образом избегал этих гармоний, этих интонаций, потому что они ассоциировались с этим нашим эстрадным враньем. И только с годами стало понятно, что беда не в форме, а в людях, которые с этой формой работают. А ведь вышеупомянутый Вертинский – это и есть наш утраченный «русский блюз»… От него остался, извините за выражение, русский шансон и пережившая себя бардовская песня.
   - Понятно. Расскажи, пожалуйста, как живется независимому рок-н-ролльному или блюзовому музыканту в России?
   - Трудно считать музыку своей профессией в силу малой востребованности этого дела. Я выступаю достаточно много, в последние годы официально издаются компакт-диски. Но все это выглядит очень малоформатным и местечковым. То есть, делаешь все это потому, что делать это хочешь, что делать это должен, что не делать этого ты не можешь. Похоже, что окружающая действительность вполне обошлась бы без меня и моего творчества. Действительность занята собой, своими, куда более насущными по ее мнению нуждами. И получается, что, увы, действительность и бытие артистическое и творческое существуют почти отдельно друг от друга. Большинство людей, занимающихся творческими изысканиями, находятся ровно в том же положении, что и я.
   - Ты хорошо говорил о разнице в шоу-бизнесе американском и российском.
   - Это слова человека, который организовывал мои выступления в Америке. Он сказал, что в Америке у шоу-бизнеса есть сто этажей, а в России – два. Верхний – это пентхаус, а нижний – это подвал.
   - То есть пентхаус – это, как я понимаю, Филипп Киркоров, а подвал – это все остальное…
   - Да, пентхаус – это те люди, которые закрепили за собой право быть официальными, засвеченными артистами. Это просто некий статус. Вход туда – по каким-то своим определенным правилам. Ситуация, безусловно, уродливая. Все, кто не вошел туда…
   - Или не хочет входить, кстати! Там же за вход надо платить, в том числе и творческими ограничениями и уступками..
   - Разумеется, там свои требования. Люди играют в определенную игру. Не всем туда можется и не всем туда хочется. По поводу разницы… Америка хороша этой «многоэтажностью» - если ты интересно играешь и поешь, ты можешь оказаться в нормальном внятном клубе, где тебя попросят выступать каждую субботу. И ты уже окажешься на одном из этих этажей. А если эти субботы станут аншлаговыми, то ты непременно получишь приглашение от кого-нибудь еще. И станешь еще немного более востребованным, известным, и, наверное, более богатым.
   - А там, глядишь, какой-нибудь инди-лейбл подтянется…
   - Да, наверняка подтянется. У них жизнь артиста строится на основе нормальной логики. Там хоть в какой-то степени от тебя зависит то, что с тобой происходит. А здесь от тебя, наверное, вообще ничего не зависит. Ни для кого не секрет, что у нас можно быть совершенным никем, и, одновременно звездой. А можно быть гением и прозябать беспросветно. Такая вот грустная разница.
   - Чего бы ты хотел добиться в ближайшие годы?
   - В первую очередь хочется вырасти исполнительски, стать максимально выразительным в подаче материала. Настолько, насколько это возможно. Музыкальное исполнительство – невероятно важная и увлекательная вещь, в которой нет предела совершенству. Чтобы это понять, достаточно оторваться немножко от рок-н-ролльности и эстрадности и посмотреть на академических музыкантов.
   - Скажи, где с тобой можно ознакомиться, как с автором и исполнителем? Есть у тебя сайт, какие-то контакты?
   - Да, у меня есть сайт www.legut.ru. Есть страницы «В контакте», на других ресурсах. Но самый лучший способ со мной «ознакомиться» - это все-таки попасть на концерт.

Беседовал Андрей Мухин